Пресса о Филиппе

Филипп Копачевский: "Конкуренция в музыке — это придуманная людьми вещь"
Филипп Копачевский российский пианист, лауреат международных конкурсов, рассказал "Ревизору.ru" о своём мастерстве, работе с оркестром и о других пианистах.
Автор: Елена Алексеева
13.02.2018
rewizor.ru
 

Родился 22 февраля 1990 в Москве, окончил Центральную музыкальную школу при Московской консерватории им. П. И. Чайковского по классу Киры Шашкиной (2008), Московскую государственную консерваторию им. П. И. Чайковского по классу профессора С. Л. Доренского (2013). Солист Московской государственной академической филармонии. Участник федеральной программы Министерства культуры РФ и Московской филармонии "Звезды XXI века". Пианист выступал с лучшими оркестрами, сотрудничал с прославленными дирижёрами, такими как Мстислав Ростропович, Владимир Спиваков, Валерий Гергиев, Юрий Башмет, Михаил Плетнёв, Евгений Колобов, Юрий Симонов, Александр Дмитриев, Эндрю Гурлей, Уильям Нолл, Бьярте Энгесет, Чарльз Оливьери-Мунро, Евгений Бушков, Максим Венгеров, Пол Уоткинс и др.

Концерты музыканта регулярно проходят в Великобритании, Германии, США, Голландии, Франции, Италии, Греции, Польше, Испании и во многих городах России. Особую популярность Копачевский приобрел в Японии, где специально по заказу телекомпании NHK записал диск с фортепианными произведениями Шопена. Пианист — постоянный участник многих международных фестивалей.

Накануне нашего интервью Филипп блистательно выступил на сцене зала Чайковского, исполнив Концерт для фортепиано с оркестром Франсиса Пуленка с Национальным филармоническим оркестром России (художественный руководитель В. Спиваков) под управлением Яна Латам-Кёнига.

Пианист принимал наши искренние поздравления после выступления и согласился рассказать о себе и своем творчестве:

"Если начинать издалека, то мои родители – музыканты. Когда мне было 4 года, мой отец уехал работать в Бразилию. Его пригласили играть в духовом квинтете и преподавать по классу флейты. Мы с мамой перебрались к нему, и два года своего детства я провел в Бразилии. Когда пришло время начинать учиться, в 6 лет, я вернулся в Москву. В Центральную музыкальную школу меня привела бабушка, изначально по классу флейты. Уже на второй год я почувствовал больше тягу к полифонии, многоголосию, нежели к флейтовому одноголосию. У меня был абсолютный слух, и Юрий Николаевич Должиков, у которого я должен был учиться на флейте, сказал: "Зачем ему это, пускай лучше на рояле играет". В 8 лет я официально перешел на специальное фортепиано в класс Киры Александровны Шашкиной.

За что я благодарен своим учителям

Мне повезло, все мои учителя никогда не давили авторитетом, что это нужно делать так, а это по-другому. Они скорее учили работать самому, своей головой, слышать себя. Ведь в конце концов наступает ситуация, когда нет вокруг педагогов, и тогда многие музыканты не понимают, что им делать. Как раз основная задача педагога, на мой взгляд, подготовить ученика к концертной жизни, чтобы ты мог сам себя слышать со стороны и корректировать.

Сергей Леонидович Доренский, настоящий представитель русской фортепианной школы, которая знаменита своим умением петь на рояле, всегда учит — разная музыка требует разного подхода. Это так. Но, в то же время, нельзя во всем беспрекословно верить педагогам. Прежде всего сам музыкант должен для себя выяснить, твое это или нет — то, что просит сделать тебя педагог. Если что-то внутри тебя против, то даже если ты это выполнишь, это не будет иметь нужный эффект. Поэтому очень часто я дерзил по молодости и не соглашался с моими педагогами. Но так или иначе, это важно с той точки зрения, что ты можешь рассмотреть разные варианты исполнения и решения той или иной задачи. В итоге, формируется свое мнение, музыкальный кругозор, благодаря которому ты находишь разнообразие в стилях, понимаешь, как играть разную музыку.

Несмотря на несогласия, я компромиссный человек. Часто приходится идти на компромиссы и в музыке, и в жизни. Может быть, с точки зрения "продвижения себя" проще быть твердолобым. Но по натуре я совестливый человек. Никогда не хочу и боюсь кого-нибудь обидеть.

ПОЛНОСТЬЮ ИНТЕРВЬЮ ЧИТАЙТЕ ПО ССЫЛКЕ:

http://www.rewizor.ru/music/intervu/filipp-kopachevskiy-konkurentsiya-v-muzyke--eto-pridumannaya-ludmi-veshch/
 
A late substitution, young Russian
opens Piano Festival in stellar style

 

By Dorothy Hindman

 

Sometimes, things just don’t work out as planned.

A case of food poisoning sidelined German pianist Joseph Moog, who was slated to open Miami International Piano Festival’s Discovery Series Thursday night at the Colony Theater in Miami Beach.  But fast action by artistic director Giselle Brodsky tapped 22-year-old Russian pianist Philipp Kopachevsky, a stellar replacement that gave the audience full value for the ticket price and then some.

Kopachevsky, who was in Florida to perform at the 2012 ArtsNaples World Festival, gave a two-hour program showcasing his considerable breadth and depth with a series of works well-suited to his musical sensibilities.

An assertive approach to the keys and round, ringing chords marked Kopachevsky’s concert opener,Polonaise Héroïque by Frederic Chopin.  The set of five Chopin waltzes which followed established Kopachevsky as a young poet, capable of navigating a variety of moods, from martial to tender, in the blink of an eye.  While the waltzes would have made a great closer for other pianists, Kopachevsky used them as a warm up.  By the end of the set, he had moved well beyond any technical challenges from the piano and the theater into his own musical world, granting the audience intimate access.

Kopachevsky’s inexhaustible technical reserves and showmanship increased over the course of the evening. He performed the most ridiculously challenging works, such as Liszt’s Hungarian Rhapsody No. 10, with an easy playfulness that marked his individual style.  Mixed with this capriciousness was an equally youthful, unaffected melancholy, transporting the simplest work on the program, Jean Sibelius’ “Elegy” from the King Christian II Suite, into a moving reminder of what it is to be consumed by adolescent longing.

In contrast, his lightness of touch in C.P.E. Bach’s Sonata in G major sparkled with a humorously agile, elastic syncopation in the Allegro assai which belied his utter control over touch and voicing.  This same control brought a gravitas to the Andante’s simple, cascading lines, and a crisp edge to the Presto.

For most of the evening, Kopachevsky was at his best in the lyrical sections of works, with breathtaking handling of the quietest dynamics and most transparent textures.  But as the evening progressed, he brought ever-greater strength and power to the music, revealing a full understanding of pianistic color and possibility.

Kopachevsky also understands pacing, and his concert closer, La Valse by Maurice Ravel, not only transcended everything else on the program, but plumbed the depths of his capabilities, confirming him as a virtuoso.  From the start, Kopachevsky established a moody, exotic landscape, out of which snatches of music emerged as if from a mist.  Kopachevsky brought all of his technique and poetry to bear on the epic demands of the choreographic poem, in a trajectory from elegant and smooth to grotesque and frenzied.  His completely unrestrained finale brought him off the bench repeatedly, whipping the audience into a similar frenzy.

 

PIANO NEWS

Wed 12 Aug 2015

6 stars!

Franz Liszt, Franz Schubert und Leos Janácek : Weimar,  Wien und Brünn - 19. und 20. Jahrhundert - musikalisch ,,absolute" Werke und poetisches Stimmungsbild:  Der  erst  25- jährige Moskauer Pianist Philipp Kopachevsky bewegt sich bei seiner Werkauswahl zwischen scheinbar gegensätzlichen   Polen.   Inhaltlich und formal deckt das Programm aber auch überraschende Beziehungen auf: Es geht in allen drei Werken um Leben und Tod, alle drei verarbeiten Motive in verschiedener Variationenform. Ein weites musikalisches Feld, das der Pianist perfekt beherrscht - Melancholie, Bitterkeit, Zärtliches und Trostendes wie auch Raues und Beängstigendes - das alles bildet er in ebenso nuancierten wie abrupten Stimmungswechseln ab und entführt in bewegende Hörweiten . In allen drei kompositorischen ,,Welten" scheint es technisch keine Schranken für ihn zu geben, vor allem aber die in Brünn am 1. Oktober 1905 entstandene Sonate 1.X.1905, die Janácek noch am Todestag des während einer politischen Kundgebung getöteten Arbeiters zu notieren begann, gerät zu einer tief empfundenen ,,Totenklage". Eine kraftvolle h-Moll-Sonate, eine sensible und zugleich lebendig­ energische Wanderer-Fantasie und Janáceks bekenntnishafte, sehr persönliche Sonate mit ihren teilweise schwebend wirkenden Klängen, einem schroffen Klaviersatz und abrupten Fanfarenmotiven - Kopachevskys technische Meisterschaft und sein unprätentiöses und hochmusikalisches Spiel machen das Hörerlebnis zu etwas ganz Besonderem. Sehr habenswerte Aufnahme.

Филипп Копачевский:
«Нужно найти любовь в себе»
Ольга Юсова, 10.12.2014
belcanto.ru
 

На наших страницах — ещё один пианист нового поколения, солист Московской филармонии и участник её проекта «Звёзды XXI века».На «звёздных» музыкантов по-прежнему богата наша страна. Так богата, что на главном музыкальном состязании — конкурсе Чайковского — им всем обычно не хватает места ни на пьедестале, ни в финале. Так было и на последнем, XIV, конкурсе, в которомФилипп Копачевский, тогда — студент Московской консерватории, пробовал себя в изнурительном творческом марафоне. После конкурса концертных выступлений у него прибавилось, и его имя уже известно публике в России и за рубежом. А сегодня знакомство с ним ожидает и читателей Belcanto.ru.

— Филипп, давайте вернёмся на три с половиной года назад и поговорим о вашем участии в XIV конкурсе Чайковского. В преддверии уже следующего конкурса ваши воспоминания будут особо ценными как для участников, так и для слушателей. У вас тогда было много «болельщиков», вы так ярко показали себя в первых двух турах. Как случилось, по-вашему, что вы не прошли в финал?

— Не мне об этом судить. Я считаю, что в конкурсе мы, участники, и публика должны полностью отдать себя в руки жюри и положиться на его волю. И разговоры о том, почему не прошёл в финал тот или иной музыкант, всегда лишь отражают субъективное мнение разных людей, сидящих в зале. Слушая конкурс, мы обязаны довериться мнению жюри, подобно тому, как пассажиры самолета доверяют свою жизнь экипажу. Музыка же вообще субъективна. И ответ на вопросы, что было в моей игре на конкурсе хорошо, а что — плохо, прежде всего я должен дать самому себе. Это относится к сфере моего личного совершенствования как музыканта. В итоге конкурс мне помог — и в плане профессионального роста, и в плане возможности несколько раз выйти на сцену Большого зала, и в плане будущих гастролей: благодаря интернет-трансляции мою игру услышали в самых разных уголках мира.

ПОЛНОСТЬЮ ИНТЕРВЬЮ ЧИТАЙТЕ ПО ССЫЛКЕ:

http://www.belcanto.ru/14121001.html
 

GRAMOPHONE
The world's best classical music review

About CD

SCRIABIN Preludes. Piano Sonata No 10

LISZT Late Works

Author: Bryce Morrison

Scriabin’s early 24 Preludes, Op 11, suggests that dreams and occasional nightmares can also be the soul of wit. And if 26-year-old Philipp Kopachevsky is haunting in confidentiality, he is no less powerful in storm and stress. How he relishes the gazelle-like leaps of No 8, the whimsy of No 11 or the luminous, Chopin-inspired (his Prelude No 5) arabesques of No 23. Fluent and relaxed at one level, and playing as if to an audience of friends late at night, he is no less responsive to Scriabin’s volatility and uncertain temper. There is a smouldering build-up to the apocalyptic blaze of Vers la flamme, and if his Tenth Sonata is less suitably violent and crazed than that of Horowitz, whose febrile temperament was ideally suited to such music, it is never less than sensitive to a world of stabbing trills and obsessive wheeling around a single idea.